Олег Усти­­­нов: «В живо­­­писи я все­­­­­гда апе­­л­­­ли­ро­­­вал к музы­­­­­ке»


Художник Олег Устинов, гость очередного artist talk в Школе дизайна НИУ ВШЭ, — о живописи, медиа-взломе и провокациях, без которых искусства нет.

— Вы ведь изначально живописец?

— Да, но я пробовал себя в разных сферах деятельности, и Школа Родченко только обострила проблему выбора, чем именно я хочу заниматься. В процессе обучения в школе мультимедийных искусств казалось странным продолжать делать то же, что и раньше. Но сейчас я думаю, что было бы интересно заново переоткрыть старое, сделать оппозиционный ход — когда все занимаются фотографией и видео, сочинить живописную историю и объяснить, почему она современна.

— Но поступив в Школу, вы выбрали мультимедийность?

— Мульти — в прямом смысле слова. То есть, живописью я тоже продолжаю заниматься, но одновременно делаю какие-то вещи, связанные, например, с медиа-взломом.

— Что такое медиа-взлом?

— Это взлом медиа-среды посредством действий, предпринятых художником. Понятно, что в этом всегда есть некий провокативный элемент. Но Сергей Братков, в чьей мастерской я учился в Школе Родченко, всегда учил нас, что провокация — неотъемлемая часть современного искусства.

— И не только современного.

— Да, потому что несовременного искусства, как известно, нет. Есть просто не искусство. При медиа-взломе, например, собственно искусством становится реакция окружающих на действия художника.

— В чем состоял ваш медиа-взлом?

— Я сделал проект про листовки, появившиеся у подъездов — там, где обычно вешают объявления об отключении воды. Листовки были подписаны словом «администрация», а говорилось в них о том, что в доме обнаружено столько-то лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. И был указан телефон мэрии. Таким образом, помимо партизанинга — несанкционированной расклейки объявлений включился пранк — телефонное хулиганство, в котором, не подозревая о том, участвовало очень много людей.

— Так много народу позвонило, посчитав гомосексуализм нарушением общественного порядка?

— Да, это было год назад. Ну, какая-то часть жителей приняла все за чистую монету. На канале НТВ показали об этом сюжет в вечернем выпуске новостей. Сказали, что в мэрии телефон оборвали.

— Что для вас в этой истории было главным?

— Отсроченная реакция. Вот этот отложенный эффект и стал произведением. На телевидении было два сюжета — первый забавный, можно было бы посмеяться над ним, если бы не второй, который использовал эту историю как инфоповод и рассказывал о ней в ключе гражданской ответственности, таким образом легитимизировав стукачество. Были разные мнения по поводу этой нашей работы...

— Которую, заметим, трудно выставить в музее.

— Почему — мы нашли способы. В виде инсталляции, которая представляет собой листовку, документацию происшедшего и отсылает к двери подъезда, оставшейся с советских времен. Так вот, листовка может быть произведением. Документация истории — тоже.

— По поводу документации — я отлично помню, как на Биеннале современного искусства в Венеции в 2011 году в нашем павильоне была выставка Андрея Монастырского, и экспозиция состояла из задокументированных акций группы «Коллективные действия» 1970-х годов — там были фотографии текста, несколько объемных объектов. Это было здорово, и меня распирало от гордости за то, что параллельно с развитием современного искусства на Западе, от которого СССР был изолирован, здесь существовало собственное современное искусство, которое шло своим путем. Но я понимаю, что иностранцам эти фотографии с текстами могли показаться скучными.

— Когда моя работа выставлялась в Музее современного искусства в Антверпене, я просто переводил часть текстов, а видео сопровождались субтитрами. Чтобы помимо умственного восприятия было и восприятие чувственное, я сделал инсталляцию с углом дома и дверью подъезда, в которой европейский глаз угадывает минималистическое мерцание...

— Вы ведь мастер мистификации. У вас есть собственный придуманный персонаж, со славным именем...

— Александр Залупин? Да, есть такой. Кстати, по поводу его фамилии: происходит она от старославянского слова «залупить», что означает «очистить». Александр Очищающий.

— У вас были предшественники — прежде всего, конечно, вспоминается Кабаков со своими персонажами.

— Конечно. Но у меня это идет скорее от желания пронести что-то запрещенное в общество, где на это наложен запрет.

— В ваших произведениях часто задействован звук. Насколько, по-вашему, уместно присутствие музыки в современном искусстве?

— Конечно, уместно. Почему-то долгое время художники отказывали себе в создании разных миров. А сейчас происходит радостное открытие этих возможностей, я бы сказал, переоткрытие, и никто не мешает их взаимопроникновению. И в живописи, кстати, я часто апеллировал к музыке. Это была экспериментальная Intelligence dance music.

— Олег, как, на ваш взгляд, можно учить современному искусству? Предположить, как учить традиционному искусству уже известно.

— Открывать специальные факультеты, приглашать людей, которые могут это делать. Понятно, что всегда имеет место какая-то ангажированность, но при правильном выборе все возможно. Надо приглашать хороших художников с лекциями, мастер-классами, и в первую очередь зарубежных коллег.

— Скажите, дизайн и искусство находятся в противоречии друг с другом?

— Нет. Было такое "золотое" время в конце 1990-х, когда факультет, на который я хотел поступать, назывался «Дизайн и искусство». Тогда искусство и дизайн были почти неразличимы.

— Дизайн имеет утилитарную функцию.

— Да, но я давно заметил, что самые сильные дизайнеры сильны и в искусстве.

— Может быть, потому что именно с искусства они и начинали, и для самих себя они прежде всего художники.

— Вот сегодня я буду рассказывать студентам в том числе о Сергее Номеркове, своем замечательном учителе из Ростова. Он блестящий концептуальный художник, просто его инструмент — графический редактор. И я всякий раз с удовольствием замечаю, когда дизайнерам удается пронести в заказную работу какую-то «бомбочку». Это бывает здорово, и это, кстати, нравится умному заказчику. Такая деталь может и не считываться сразу, но именно она в итоге может обеспечить проекту коммерческий успех.

— А надо ли будущим дизайнерам заниматься современным искусством?

— Да, или хотя бы быть в нем заинтересованным. В действительности, нет никаких противоречий между дизайном и искусством. Но те, кто устанавливает запреты и создает негативную ауру вокруг современного искусства, как раз такие противоречия и создают.

comments powered by Disqus